Содержание Введение……………………………………………………………………..…………3
1. Идеи Дж. Локка и Ш. Монтескье на примере российского просвещенного абсолютизма……………………………………………………………………………………4
2. Теория разделения властей и общественного договора в России……………....10
3. Россия в XIX - XX веке и теория разделения властей Дж. Локка и Ш. Монтескье……………………………………………………………………………….….…12
Заключение……………………………………………………………………………16
Список литературы…………………………………………………………………...17
Введение
Актуальность темы исследования истории развития демократических принципов разделения властей и единства государственной власти в России показало, что рассматриваемые принципы развивались под воздействием не только отечественной, но и зарубежной политико-правовой мысли и практики реализации основ организации государственной власти.
В XIV—XV вв. наступает эпоха Возрождения, обратившая взор не только на функциональное разделение властей, но и на сущность законодательной и исполнительной властей. Позднее разделение властей и единство власти, став «классической» концепцией государственного устройства, исследовалось Ш. Л. Монтескье, Дж. Локком и другими мыслителями эпохи Просвещения.
Объект исследования. Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе осуществления принципов разделения властей и единства государственной власти основе изучения трудов Дж. Локка и Ш. Монтескье.
Предмет исследования составляют: основные представления о становлении и развитии разделения властей и единства государственной власти в трудах Дж. Локка и Ш. Монтескье.
Целью настоящей работы являются осуществление анализа особенностей реализации принципов разделения властей на основе трудов Дж. Локка и Ш. Монтескье применительно к России.
Достижение поставленной цели предполагает решение ряда задач:
- исследование концепции разделения властей и единства государственной власти в философии;
- анализ особенностей представлений о разделении властей и единстве государственной власти в доктрине российского государства;
- рассмотрение содержания принципов разделения властей и единства государственной власти в современной России
Методологическую основу исследования в совокупности составили общенаучные, частнонаучные и специальные методы исследования.
1. Идеи Дж. Локка и Ш. Монтескье на примере российского просвещенного абсолютизма.
Первые годы правления Екатерины II ознаменованы разработкой новой официальной идеологии, использующей для апологии самодержавия и крепостничества ряд идей Просвещения. Усвоение либеральной фразеологии и контакты с просветителями (переписка с Вольтером и Даламбером, приглашение в Россию Дидро и др.) имели цель не только оправдать в глазах просвещенной Европы незаконное воцарение Екатерины II, но и повысить общеевропейский престиж Российской империи, обосновать активную и независимую внешнюю политику.
Порицая “вред предыдущего самовластия”, Екатерина II не скупилась на обещания “учредить добрый порядок и утвердить правосудие в любезном нашем отечестве”. В 1767 г. была созвана Комиссия для сочинения проекта нового Уложения (Уложенная комиссия), в которой были представлены все сословия, кроме крепостных крестьян. Екатерина II подготовила для этой Комиссии обширный “Наказ”, большая часть текста которого (примерно три четверти) воспроизводит фразы, идеи, тексты западноевропейских просветителей, преимущественно Монтескье и Беккариа; первоначальный текст “Наказа” по желанию императрицы более чем наполовину сокращен ее приближенными.
В “Наказе” содержится ряд декларативных положений, не осуществимых в самодержавно-крепостнической стране: равенство граждан, состоящее в подчинении общим для всех законам, свобода как зависимость только от закона, уверенность граждан в своей безопасности, ограничение государственной власти пределами, ею же положенными, власть законов и др. Декларативные положения “Наказа” должны были свидетельствовать о “просвещенности” российского монарха и способствовать приобщению России к числу ведущих цивилизованных держав.
“Россия есть европейская держава”, – провозглашается в самом начале “Наказа”. Екатерина II стремилась дать обоснование самодержавного правления в духе идей Просвещения. Для этого используются ссылки на особенности географического положения страны: “Российская империя есть столь обширна, что кроме самодержавного государя всякая другая форма правления вредна ей... Пространное государство предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным правит... Всякое другое правление не только было бы России вредно, но вконец разорительно”.
Воспроизводя в “Наказе” тексты книги Монтескье “О духе законов”, Екатерина II местами существенно их искажает, заменяя слово “деспотизм” словом “самодержавие”. Искажена и запутана в “Наказе” концепция разделения властей как гарантии политической свободы; оно подменено разграничением компетенции различных ведомств и государственных органов, представляющих “протоки, через которые изливается власть государева”. Самодержавное правление, говорится в “Наказе”, стремится не лишить людей “естественной их вольности”, а направить их действия к “общему благу”. В этих целях оно поддерживает промышленность и торговлю, развивает просвещение; в “Наказе” даны торжественные обещания издать законы, улучшающие положение народа. “Самодержавных правлений намерение и конец есть – слава граждан, государства и государя”.
Либеральные жесты начала царствования Екатерины II были, помимо сказанного, своеобразным зондированием чувств и настроений дворянства, примеркой к общественному сознанию господствующего класса ограниченно-либеральных идей с перспективой определения политики самодержавного государства; к числу таких положений “Наказа” относились содержавшиеся в его первоначальном тексте предположения определить законом порядок выкупа крепостных либо наделить их участками земли. Именно эти разделы “Наказа” вызвали пристальное внимание екатерининского окружения и подверглись наибольшим сокращениям.
В окончательном тексте “Наказа” крепостничество (“рабство”, “неволя”) берется как факт, не подлежащий критике; для его обоснования приспосабливаются даже отдельные высказывания западноевропейских просветителей. Беглое замечание Монтескье о беспорядках, связанных с освобождением сразу большого количества рабов в Древнем Риме, в “Наказе” превращено в рассуждение о невозможности законодательной отмены крепостного права: “Не должно вдруг и через узаконение общее делать великого числа освобождение”.
В некоторых статьях “Наказа” предлагались отдельные меры по стимулированию труда земледельцев; было сформулировано положение: “Законы могут учредить нечто полезное для собственного рабов имущества”.
Это положение “Наказа” весной 1768 г. стало поводом к острой дискуссии в Комиссии. Депутат Коробьин высказал мнение, что причиной крестьянских побегов являются разорение и чрезмерное притеснение крепостных помещиками; для предупреждения побегов и для подъема земледелия он предложил определить законом размер крестьянских повинностей и вообще “какую власть имеют помещики над имуществом своего крестьянина”. С поддержкой мнения Коробьина выступило несколько депутатов. Никто из выступавших не предлагал отменить или ослабить господскую власть помещика над крепостным; эта власть, заявлял Коробьин, “остается полная, как и ныне”. В процессе обсуждения крестьянского вопроса было даже выдвинуто новое обоснование помещичьей власти как особой государственной службы, заменившей отмененную обязанность службы военной или статской: “Всякий помещик, – рассуждал депутат Козельский, – как член тела или общества, помогая главному правительству, должен по закону быть обязан наблюдать за своими крестьянами, чтобы они прилежнее работали, принуждая ленивых”. Однако само лишь обсуждение проблемы отношений между помещиками и крепостными больно затронуло чувства и интересы основной массы крепостников; с яростными выпадами против Коробьина выступили князь Щербатов и другие депутаты.
Противодействие дворянства вызвало проводимое тогда же (1766–1768 гг.) Вольным экономическим обществом обсуждение конкурсной темы о целесообразности “ради общего благоденствия” предоставить крестьянам право какой-нибудь собственности, темы, постановка которой была воспринята как проблематичность крепостного права вообще. Первой премии было удостоено сочинение под красноречивым девизом: “В пользу свободы вопиют все права, но есть мера всему”. Противопоставляя ужасам рабства блага свободы, автор сочинения, член Дижонской академии Беарде де л'Абей обосновывал реакционный вывод: “Следует подготовить рабов к принятию вольности ранее, чем им будет дана какая-либо собственность”.
Однако даже и это обоснование крепостничества, гибко сочетающее его оправдание на практике с чисто теоретическим порицанием, не заняло ведущего места в идеологии “просвещенного абсолютизма”. Большинство поступивших на конкурс произведений было написано в откровенно рабовладельческом духе.
Настроение основной массы дворянства нашло выражение в сочинениях по крестьянскому вопросу А.П.Сумарокова. По поводу конкурса Экономического общества он писал: “Прежде надобно спросить: потребна ли ради общего благоденствия крепостным людям свобода?”. Для обоснования незыблемости крепостного права Сумароков в духе времени использует ряд модных идей Просвещения. Россия – с точки зрения географии и народонаселения – большая страна с редким населением;
поэтому России не нужна промышленность: “Там полезны заводы, где мало земли и много крестьян”. Просвещение не коснулось крестьянства, “наш низкий народ никаких благородных чувств еще не имеет”. Сумароков стремится опровергнуть “мнимое естественное право, что все человеки равны”. Различные воспитание и просвещение обусловливают неравенство людей; “да и ничего на свете равного нет”. Общее благоденствие, рассуждает Сумароков, требует сохранения без изменений крепостного права и сословного строя. Интересы сословий не совпадают, но каждое из них имеет в обществе свое место и свое назначение; поскольку “земли все собственные дворянские”, благоденствие общества тождественно интересам дворянства. “Если сделать русских крепостных людей вольными”, все придет в упадок и разрушение. “Будет ужасное несогласие между помещиками и крестьянами, для усмирения которых потребуются многие полки, и непрестанная будет в государстве междоусобная война... – заключает Сумароков. – Свобода крестьянская не только обществу вредна, но и пагубна”.
В результате обсуждения крестьянского вопроса выявилось, что дворянство в целом крайне болезненно воспринимает любое порицание и какой бы то ни было намек на возможность изменений и реформ, касающихся собственности и власти помещиков над крепостными; поэтому деятельность Уложенной комиссии была прекращена, а Вольное экономическое общество ориентировано на составление инструкций о способах повышения доходности помещичьего хозяйства.
Встревожившие дворян толки о возможности государственного облегчения крестьянских тягот, обуздания произвола злых и расточительных помещиков сменились официальной точкой зрения, что таких помещиков нет, поскольку в отличие от крестьян Запада крестьяне в России “в большинстве случаев довольны своими помещиками” (князь Щербатов). Идея “общего блага” как цели самодержавия, провозглашенная в начале правления Екатерины II, вскоре обернулась казенным оптимизмом:Введение2. Теория разделения властей и общественного договора в России.
В этот период можно выделить две основные интерпретации общественного договора:
1) Общественный договор как договор подчинения народа правителю. Законодательная власть при этом принадлежит правителю. Народ не имеет суверенитета.
2) Интерпретация общественного договора как договора ассоциации, договора народа с самим собой. Законодательная власть, суверенитет при этом полностью принадлежит народу.
Понимая общественный договор как договор подчинения, многие представители русской мысли, несмотря на знакомство с просветительскими идеями, традиционно рассматривают власть монарха как неограниченную, самодержавную (И. Лопухин, П. Потемкин, М. Херасков и др.) Но даже в рамках традиционного подхода, обосновывая необходимость самодержавия, они зачастую ссылаются на идеи французских просветителей. Этот парадокс вызван интеллектуальной модой. Так, например, П. Потемкин, обосновывая необходимость самодержавия, ссылается на «Рассуждение о происхождении неравенства» Руссо.
Однако, в рамках интерпретации общественного договора как договора подчинения имеется и несколько другая тенденция, связанная с более глубоким усвоением просветительских идей. Это восприятие и переработка монархической концепции Монтескье, для которого монархия должна быть основана на законах. Эти идеи Монтескье используются в «Наказе» Екатерины, на них опирается Д. Фонвизин для обоснования своего идеала государства, основанного на «непременных государственных законах. Но, если автор «Наказа», воспринимая идеи Монтескье, резко отрицательно относится к руссоистским воззрениям, то Фонвизин сближает их. Для Фонвизина, как и для Руссо, государство есть «политическое тело», для него и Руссо и Монтескье — сторонники монархии.
Сближает воззрения Руссо и Монтескье и Я. Козельский, сделавший попытку, хотя и крайне непоследовательную, истолковать общественный договор как договор ассоциации.
Радикально-демократическую в основе своей руссоистскую интерпретацию общественного договора как договора ассоциации дает А. Радищев. Но наряду с идеями Руссо, он использует и концепцию Монтескье, в частности, в обосновании федеративного устройства государства.
Принимая концепцию народного суверенитета в ее радикальном республиканском варианте (более радикальном, чем у Руссо) Радищев видит трудности осуществления этой концепции. Им затрагивается, хотя и неявно центральная для Руссо проблема «общей воли» и «воли всех». Пугачевский бунт заставил его задуматься над проблемой подлинных и мнимых интересов народа. Для Радищева свободными гражданами являются крестьяне, понявшие свои подлинные интересы и на основе этого, восставая против деспотизма, осуществляющие общую волю народа; когда же на бунт поднимаются рабы, не воспринявшие революционного просвещения, они не зная своих подлинных интересов, в конечном счете снова воспроизводят ситуацию рабства.
Таким образом, русская мысль эпохи Екатерины, воспринимая и перерабатывая идеи Руссо и Монтескье, поставила вопросы, во многом актуальные для России и на сегодняшний день.
Она решила дать России законодательный кодекс, основанный на принципах новой философии и науки, открытых эпохой Просвещения. С этой целью в 1767 г. Екатерина II принялась за составление своей знаменитой инструкции - ''Наказа Комиссии о составлении проекта нового Уложения''.
При его составлении она, по собственному признанию,
''обобрала''Монтескье, разработавшего идею разделения властей в государстве, и других его последователей. Ее политика просвещенного абсолютизма предполагала правление ''мудреца на троне''. ''Наказ'' -компеляция, составленная по нескольким произведениям просветительского направления того периода. Главные из них - книги Монтескье ''О духе
законов'' и работа итальянского криминалиста Беккариа (1738-1794) ''О преступлениях и наказаниях''. Книгу Монтескье Екатерина называла молитвенником государей, имеющих здравый смысл. ''Наказ'' состоял из 20 глав, к которым затем были прибавлены еще две.
Главы разделены на 655 статей, из которых 294 были заимствованы у Монтескье.
Черты просвещенного абсолютизма просматриваются в создании судов, отделенных от административных учреждений, реализации выборного начала при замещении некоторых должностей, бессословном обучении.Литература1. Гессен В.М. О правовом государстве. Теория государства и права. Хрестоматия. / Под ред. Хропанюка В.И. – М., 1999. С. 272.
2. Кокошкин Ф.Ф. Русское государственное право в связи с основными началами общего государственного права. – М., 1908
3. Коркунов Н.М. Совместность властвования. Теория государства и права. Хрестоматия / Под ред. Хропанюка В.И. – М., 1999
4. Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. – СПб., 1910. С.4.
5. Локк Дж. Два трактата о правлении. Соч. в 3-х т., Т. 3 – М., 1998. С. 347.
6. Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. – М., 1955. С. 298.
7. Николенко А.Э. Генезис теории разделения властей в правовой мысли России. / Николенко А.Э. [Текст]. // Актуальные проблемы теории и истории российского государства и права: Сб. научных статей. / Под ред. Белозерова Б. П. – СПб.: Издательство СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2006. – 122 с. 3,1 п.л.
8. Проблемы теории государства и права / Под ред. М.Н. Марченко – М., МГУ, 2007. С. 205.
9. Теория государства и права / Под ред. Хропанюка В.И. – М., 2006. С. 289.
10. Шелдон Г. Политическая философия Томаса Джеферсона. – М., 1996. С. 37-42.Все труды великих ученых прошлых веков взяты с диска Консультант +. Высшая школа. Библиотека студента. Осень 2007.'
|
|